В общем чате
Ужины для двенадцатой квартиры
Чат Вадим завёл во вторник, через одиннадцать минут после того, как увидел, что Нине Васильевне из двенадцатой квартиры помогают выбраться из такси, а нога у неё в гипсе. Он назвал его «Ужины для Нины Васильевны», добавил девятерых соседей и выложил таблицу: по одной фамилии на вечер, на три недели, с примечанием, что рыбу она не ест, а всё, что с укропом, обожает. Себя он записал на оба воскресенья, потому что по воскресеньям люди забывают.
Чат он поддерживал тёплым, как иные поддерживают огонь в печи. Когда студент робко написал, что умеет только макароны, Вадим ответил: «Макароны — то, что надо, она говорила, что по ним соскучилась», а потом постучался к Нине Васильевне убедиться, что это правда. Выложил фотографию четвергового грибного супа с перловкой. Четырнадцать сердечек.
А в пятницу Пётр Семёнович написал: «В этой группе слишком много сообщений. Список на двери делал бы то же самое. Отключаю уведомления». Вадим прочёл это в прихожей. Лицо обдало жаром, как будто это сказали вслух при всех, что в каком-то смысле и произошло. Он пролистал назад и посчитал собственные сообщения. Девятнадцать за десять дней. Теперь это казалось много.
Он напечатал: «Простите все, буду потише!» — и стёр, потому что прозвучало обиженно. Напечатал: «Хорошая мысль насчёт списка» — и это стёр тоже: список на двери не скажет робкому студенту, что его макаронам рады. В итоге он не написал ничего и ощущал это «ничего» весь ужин. «Как думаешь, я слишком много пишу в домовом чате?» — спросил он жену. «Я думаю, Нина Васильевна десять дней хорошо ест», — сказала Рита.
В девять студент написал ему лично. «Она опять попросила мои макароны. Спасибо, что добавили меня». Вадим прочёл это три раза. Потом распечатал график, приклеил скотчем к двери подъезда, для Петра Семёновича, и вернулся в чат напомнить про укроп тому, кто готовит в субботу.