В общем чате
Горчично-жёлтый квадрат
«Серый. Это окончательно. На нём ничего не видно», — написал Денис, и через три секунды Полина ответила рядом восклицательных знаков и словами «только через мой труп, белый или никакой». Чат соседей по квартире не умолкал с обеда. Хозяин разрешил им перекрасить коридор, а коридор, как выяснилось, был тем местом, где у каждого жило собственное мнение.
Маша читала это в трамвае по дороге домой. Мнение у неё было. Окна в коридоре нет, и по вечерам от потолочной лампы стены делаются цвета старой бумаги. С серым получится туннель. На белом к весне будет виден каждый след от велосипедной шины. Сюда просилось что-то тёплое, что при лампе выглядело бы задуманным: мягкий горчичный, жёлтый, как груша внутри. Она видела его совершенно точно. Она напечатала: «А если жёлтый? Не яркий, а скорее такой» — и остановилась, потому что слова для него не было и потому что Денис сказал бы, что жёлтый — это для кухонь.
Она стёрла сообщение. Лёва запустил опрос. Серый, два голоса. Белый, один. Четвёртое имя так и стояло без голоса, её имя, и Полина написала: «Маша??»
Дома она не ответила. Она пошла к коробке под кроватью, где лежали остатки тюбиков, смешала на блюдце охру с белилами и каплей натуральной умбры и нарисовала на стене коридора квадрат размером с книгу. Первый вышел слишком зелёным. Она поправила смесь и нарисовала рядом второй. Потом включила потолочную лампу, отошла к входной двери и почувствовала, как опускаются плечи. Вот он.
Она сфотографировала квадрат так, чтобы с краю висело Полинино красное пальто, потому что красный был половиной довода, и отправила в чат. Без подписи. Сердце билось быстрее, чем заслуживало пятно краски. Первым ответил Денис. «Хм». Потом Полина: «Так, погоди». Маша положила телефон экраном вниз на полку для обуви и стала мыть блюдце, не торопясь узнать, что будет дальше.