В общем чате
Что Илья написал под стихотворением
Илья доедал окрошку, когда старый школьный чат, обычно месяцами мёртвый, вспыхнул девятнадцать раз подряд. Стас кое-что нашёл. Это был скриншот стихотворения, которое их бывшая одноклассница Алёна выложила у себя в открытом доступе: восемь строк про отцовские руки и мастерскую, где пахло сосной.
«Срочно сообщите в комитет литературной премии», — написал Стас. Гоша добавил рожицу, плачущую от смеха. Потом появился вариант стихотворения, где все существительные были заменены на «сосиску», и какое-то время чат состоял только из этого, сосиска за сосиской, и люди, о которых Илья годами ничего не слышал, возникали лишь затем, чтобы добавить свою.
Само стихотворение он прочёл дважды. С точки зрения техники оно было нехорошим. Строки обрывались странно, а «вечность» следовало вычеркнуть. Но от третьей строки, про опилки в манжетах рубашки, которую с тех пор никто не стирал, у него над тарелкой перехватило горло. Алёна писала всерьёз. В этом и состояла вся её вина.
В обычный день он бы промолчал. Ровно для этого чат и стоял у него без звука большую часть года, и ему не нравилось быть тем, из-за кого в комнате становится холодно. Он напечатал «вообще-то оно даже» и стёр. Следом «ребят, ну хватит», что прозвучало по-учительски, и это стёр тоже. А потом Гоша выложил Алёнину фотографию из профиля с пририсованной короной, и что-то в Илье стало тихим и ясным.
Отправил он коротко. «Тут я пас. У неё в прошлом году умер папа, и она написала про это что-то настоящее. Мне это дороже всего, что мы сегодня здесь наговорили». Он положил телефон на подоконник и доел окрошку под стук собственного сердца. Через двадцать минут ответов было два. Стас: «ого, ну ладно». И в личке, от девочки по имени Саша, с которой он в школе почти не разговаривал: «Спасибо. Я хотела это сказать и не сказала». Он открыл Алёнину страницу и под стихотворением написал: «Строчка про опилки. Всё время о ней думаю».